«Людоедское послание абсолютно логично для Лукашенко образца 2025-го: репрессии против народа он понимает как свою обязанность»

На канале БРЦ Чалый проанализировал последние высказывания Лукашенко и пришел к печальным, но ожидаемым выводам.

— Некоторые меня удивили, они думали, что атомную станцию построили и это на века, и там ни топлива, ничего не надо. Да нет, ребята, одна зарядка топлива стоит 150 млн долларов, а сейчас, наверное, все 200 млн. Это немалые деньги. Все стоит денег! —сказал недавно правитель.

— И это уже не про экономию, — отмечает Чалый. — Это жалоба на необходимые траты, на которых сэкономить невозможно. Все равно, что съездить в гипермаркет, закупиться продуктами на неделю, а потом жаловаться: «А вы знаете, сколько стоит полный багажник забить? Сумасшедшие деньги».

То есть у Лукашенко сейчас эмоциональную боль вызывает любое расходование средств — моих фактически средств, говорит он нам, зря что ли я их на старость коплю?

Чалый приводит еще одну цитату: «Головченко говорит: «Ничего страшного, что там вывели немного денег». Страшно. Деньги, заработаные здесь, должны здесь остаться. Сидят Майами, я знаю таких, — ему хорошо, а люди здесь корячатся на него. Это что, нормально?»

— То есть даже частные деньги тоже как бы его, — отмечает аналитик. — Я продолжаю настаивать на том, что Лукашенко переключился в режим латиноамериканского диктатора, когда успешность определяется суммой денег, с которой ему удалось сбежать из страны.

Отсюда и обида на народ, который потерпеть ради него не хочет: «На 15 минут или на 10 даже свет выключили раньше. Бог мой, с Украиной сравнили… Думать же надо, что творят. 10 минут потерпеть».

И вот уже по всей стране предлагается терпеть и экономить, как во время войны, чтобы не было войны.

Но весь этот тезис абсурден сам по себе: ради того, чтобы что-то не случилось, нам предлагают жить так, как если бы это уже произошло.

Отношения правителя к событиям в Иране, по мнению Чалого, объясняют то, какой Лукашенко видит ситуацию в Беларуси. 

— Чтобы не было войны внешней, надо жить как во время войны внутренней, войны с собственным народом.

Вот что говорится в поздравлении Лукашенко президенту Ирана:

«… Недавние события стали проверкой на зрелость институтов власти и прочность общественного договора. Сохранение конституционного порядка в непростое время свидетельствует об ответственности руководства и способности жителей отстаивать свой выбор, не позволяя внешним силам навязать чужую волю».

То есть кровавое подавление массовых народных протестов ценой гибели десятков тысяч иранцев он называет не просто «сохранением конституционного порядка» благодаря зрелости институтов власти и ответственности руководства.

Это ни много ни мало — проверка прочности общественного договора. То есть договор с обществом — это расстрел общества, а ответственность руководства, соответственно, это готовность пожертвовать гражданами ради своего благополучия.

Такое людоедское послание абсолютно логично для Лукашенко образца 2025 года: репрессии против собственного народа он и понимает как свою обязанность.

Это квинтэссенция выводов, которые он сделал в 2020 году. События Плошчы-2010 года, когда, как он считает, Запад усыплял его бдительность, а сам готовился скрести железом по стеклу, привели его к выводу о необходимости зачистки политического поля.

Это, в свою очередь, привело к тому, что вся общественная активность ушла в третий сектор, никуда не исчезнув, а формируя новые связи и структуры, которые потом и стали ресурсом революции 2020 года.

Поэтому урок 2020 года для Лукашенко состоял в том, что надо зачистить вообще все: не должно быть ничего независимого и неподконтрольного, негосударственного.

Это и стало переходом из авторитаризма к тоталитаризм, потому что отсутствие сферы частного — есть его прямое определение.

Но прошло 5 лет, а счастья нет. И Лукашенко в 2025 году делает вывод: враги, которые прятались в организациях третьего сектора, уничтожены, значит, надо искать врагов, которые спрятались еще глубже.

В этом и состоит выполнение общественного договора — в репрессиях, которые не что-то, что можно включить или выключить, не что-то внешнее, а неотъемлемая часть системы, на которой все держится и работает — от идеологии до экономики.

Все сферы жизни теперь зависят от потенциальной угрозы применения произвольного насилия. В этой логике нормализация — это когда будет посажен последний «враг».

Грубо говоря, расстрелы прекратятся, когда всех расстреляем, и тогда наступит нормализация. Эра справедливости — не права, не закона, а справедливости беззакония.