«А ты постучи»

Недавно в Байнете завирусился ролик, призывающий «стучать» на сограждан. Видео начинается с надписи «Что делать, если тебя бросил парень, но ты знаешь про его «темки»?» Затем появляется снеговик Олаф из мультфильма «Холодное сердце», который произносит: «Постучи».

Предложил эту идею беларускам не кто-нибудь, а Следственный комитет РБ.

В комментариях многие восхищаются креативом СК и предлагают дать СММщику силового ведомства премию. Кто-то интересуется, куда писать и только ли на бывших. Но есть и те, кто говорит про «новое дно» и спрашивает: а любители доносов не боятся выйти на самих себя?

На наш взгляд, проблем от расширения такой тактики в нашем обществе гораздо больше. Филин попросил прокомментировать своеобразное «общение с народом» и чувство юмора беларуских силовиков представителя BELPOL и гендерную экспертку.

«У этих структур вообще проблемы с призывами»

— Это кошмар. Но абсолютно соответствует тому, что сейчас происходит в Беларуси, — отмечает представитель BELPOL Владимир Жигарь. — И в общем отражает положение дел в самих так называемых «правоохранительных органах». Доносы, стукачи — это повсеместная проблема для того же СК, милиции.

Еще со времен наступления в должность Шуневича (в 2012 году — С.) на позиции практически во всех РОВД, УВД продвигались по службе не сотрудники-профессионалы, не те, кто имеет собственное мнение — а те, кто умеет заниматься лизоблюдством, кто доносит руководству об ошибках и помарках коллег.

И через эту призму они понимают процессы, происходящие в обществе.

— Мне кажется, не сильно мудрствовали, придумывая идею, — делится впечатлением от ролика силовиков Елена Огорелышева. — У этих структур вообще проблемы с призывами, они достаточно топорные и прямые, в лоб: ходи, не молчи, это делай, это не делай, «надо». А здесь хоть какой-то креатив. Возможно, потому на безрыбье намеки на юмор и вызвали оживление.

Но почему обратились именно к женщинам, а не к «неравнодушным гражданам» вообще?

Если натягивать маленькую сову на большой глобус, шутит экспертка, можно предположить, что сработали стереотипы: что «настоящий мужчина» разбирается «по-пацански», то бишь, бьет, а женщины склонны действовать хитро, из-за спины и подавать месть холодной. И значит — вполне могут донести на «бывшего» и отомстить чужими руками.

«Добавят работы милиции на местах»

Понимают ли «креаторы», что в этой системе и их самих могут «сдать», как бывшие девушки и жены, так и коллеги, подчиненные? По мнению Владимира Жигаря, авторы вообще не мыслят такими категориями:

— Условно, придумало это какое-нибудь главное управление, которое находится в Минске. Сотрудникам на местах это может не нравиться, но они не будут высказывать недовольство — потому что прекрасно осознают, что теми, на кого «настучат», могут быть и они. Им не то, что безразлично, но воспринимается это как данность.

— Насколько я помню, такие кейсы действительно были — личная месть, сведение счетов, — добавляет Елена Огорелышева. — И предположу, что на представителей режима в нашей стране заявляют довольно охотно.

Увеличится ли число доносов? Экс-оперуполномоченный угрозыска напоминает: судя по базе, «слитой» Киберпартизанами, их и прежде, и сейчас, увы, немало.

— Я сам пересекался по службе с тем, что огромное количество людей пишут в милицию о преступлениях, совершенных соседями, знакомыми, близкими. Сейчас их может стать больше.

Но любые такие заявления не попадут в СК (там занимаются уже возбужденными уголовными делами или осуществляют проверки по определенным категориям статьям УК), а добавят работы милиции на местах.

Потому что если не усматривается состав уголовно наказуемого деяния сразу же — идет проверка, от 10 суток до месяца.

«С точки зрения системы, удобно, чтобы все друг друга боялись»

Доносительство, запугивания силовиков (а еще и успешные действия мошенников, которые нередко прикидываются «органами») усиливают атмосферу недоверия и раскола в беларуском обществе. Насколько серьезными могут быть его последствия?

— Очень непростой вопрос, на который лично у меня пока нет ответа, — отвечает Владимир Жигарь. — С точки зрения системы, это очень удобно: чтобы все друг друга боялись, стучали, подозревали, как это было в советское время.

Да и сейчас — мы видим, что многие из тех, кто выступал за Лукашенко, бегал с красно-зеленым флажком, также попадают под «раздачу», оказываясь не частью иерархии, а только расходным материалом.

В будущем будет еще сложнее. Ведь помимо доносчиков, организаторов и исполнителей преступлений режима, будут и те, кто производил оружие, комплектующие для российской армии-агрессора, сотрудники гражданских компаний, которые привозили мигрантов на территорию Беларуси, прекрасно понимая, зачем это делается.

А есть еще множество того, что мы не видим: ситуации в школах, вузах, внутри самих «органов». И это огромная проблема.

Чтобы ее как-то решить, сблизить позиции и прийти к национальному примирению, от чего-то, вероятно, придется отказываться, признавать ошибки. Но…

Если говорить о беларусах, вынужденных уехать из страны — я не вижу ошибки в том, чтобы хотеть свободы, справедливости и честных выборов. Наверняка и с той стороны найдется немало людей, кто не считает свои действия ошибкой, за которую стоит извиняться, напротив, гордится. Как с этим жить обществу, как найти понимание — я не знаю. Сейчас это выглядит нерешаемой проблемой.

— К сожалению, это не новая практика и не изобретение беларуского режима, часто силовики работают еще по советским методичкам КГБ, — говорит о глубоких корнях проблемы и Елена Огорелышева. — Если вспомнить советские репрессии — тогда было поощряемо «стучать» на своих соседей, друзей, коллег и родных.

После распада Советского Союза переосмысления, социальной ревизии того, что происходило, не было произведено. Как не было и открытой, публичной критики нормирования «стукачества» в обществе. И понимания того, насколько глубоко сталинские репрессии оказались «вшиты» в советское общество.

Хочется верить, что сегодня это все не сработает, как и псевдосоциальная реклама от МВД. Так это или нет — видимо, точно мы узнаем, только когда в Беларуси будущего откроются чудом не уничтоженные архивы и можно будет изучить эффективность информационной работы государства с беларускими гражданами.

Вопрос не только к властям

Елена Огорелышева обращает внимание на еще один аспект: моральный выбор между личным и политическим. Хотя ролик СК не про это, но попадает в том числе в этот больной нерв.

— Если свести к черно-белой палитре — предположим, я с парнем в отношениях, где есть физическое насилие. Моей семье и детям будет сильно легче, если этого мужчины не будет в моей жизни, — рассуждает собеседница «Филина». — Механизмов, как это сделать, в государстве нет: ни шелтеров, ни альтернативных видов помощи. А мужчина занимается протестной активностью. И получается, очень просто «удалить» его из семьи, если его посадят.

Что делать в этой ситуации, если я — на стороне демократических перемен? Какие ценности перевесят: беларуской гражданки или забота о благополучии своем и своих детей?

Понятно, что не каждая история такая, не обязательно в ней «плохой—хороший». Но нужно сказать о том, что иногда твои ценности как активиста, человека, который выступает за демократические перемены, идут вразрез с межличностными отношениями.

Мы это наблюдали во время скандалов 2025 года, случившихся в эмиграции. Даже если человек — герой, он за все хорошее и против всего плохого, это не гарантирует, что он лично хороший человек или что его представления об этичности поведения совпадают с общепринятыми.

Как с этим быть? Молчать, потому что мы все в одной лодке и это расшатывает хрупкие отношения в демобществе? Или говорить, потому что демократия — в том числе про гласность?